Считается, что чай попал в Японию из Китая в 8-9 веках благодаря усилиям монахов, которые, в стремлении перенять лучшие достижения китайской культуры, отправлялись в Поднебесную в составе так называемых танских посольств. Наиболее известны имена Эйчю, Кукай и Сайтё.
Рос ли чай в Японии до этого или нет: до сих пор остается предметом научных споров. Ясно главное — как культурное благо чай пришёл из Китая в виде целой системы способов выращивания, производства, приготовления и употребления чая эпохи Тан, частично описанной в чайном каноне Лу Юя.
Морские путешествия в те времена были сопряжены с большой опасностью и многие корабли терпели крушение из-за сильных штормов.
12 мая 804 года четыре судна с миссией на борту вышли из порта Нанива (совр. Осака), Кукай находился на первом, а Сайтё — на втором судне. До китайского побережья к осени добрались только эти два судна.
Обычным людям трудно понять, зачем монахи шли на такие риски. А ведь они делали это, чтобы узнать правду о мире и спасти этих самых обычных людей. Вместе с чаем и другими культурными благами монахи привезли в Японию буддизм — учение о спасении человека от страданий.
Примечательно, что современные книги о буддизме рассказывают об этих монахах исключительно с точки зрения буддизма, а книги о чае обычно лишь упоминают, что они привезли чай, не касаясь того, о чем думали и какую идеологию несли эти люди.
Разделенный взгляд на жизнь цельных личностей противоречит буддийскому образу мышления и препятствует пониманию не только чая, но и буддизма.
И буддизм и чай, являющийся одним из множества инструментов буддизма, служат одной цели спасения живых существ. Этот постулат выражен словами «бакку-ёраку» («избавлять от страданий и дарить радость»). Общность целей буддизма и чая заключена в выражении «чай и дзен одного вкуса».
Буддизм — это древняя философия, способная познать не только саму себя, но и окружающую нас современность. Пионер робототехники профессор Масахиро Мори активно использовал так называемый прикладной буддизм как способ создания новых технологий. Вместо разделяющего понимания 理解он предлагал использовать термин «объединяющее, целостное понимание» 理会.
Как мы уже говорили, видение мира таким, какой он есть достигается через подавление эго. В своей книге «Самая-кайдзё» (三昧耶戒序 «Введение к обетам самайи») Кукай писал:
«Правильный разум — это ставить интересы других на первое место, а свои — на второе.»
Подавление эго не означает полного отказа от своих интересов: это лишь их подчинение более высоким целям служения людям. Просветление достигалось в результате многих лет строгой монастырской практики.
Кукай основал школу эзотерического буддизма Сингон, которой обучались монахи в храмовом комплексе на горе Коя. Сайтё стал основателем секты Тэндай на священной горе Хиэй. Её центром стал храм Энрякудзи.
У подножия этой горы в местечке Сакамото была заложена чайная плантация, которая получила название Хиёси и считается старейшим чайным садом Японии. Из личной переписки, дошедшей до наших дней, известно, что Кукай получал от Сайтё чай, по всей вероятности выращенный на этой плантации.
Несмотря на высокий уровень знаний и культуры монастырей, буддизм и чай долгое время оставались привилегией узкого круга монахов и представителей высшей знати.
Судя по источникам, к началу 11 века упоминаний о чае становится крайне мало, что говорит о постепенном угасании чайной культуры — «отходе от чая» эпохи Хэйан.
Похоже, что нечто аналогичное происходит и в наши дни.
Осмелимся высказать предположение, что одной из причин отхода от чая стал консерватизм и социальная замкнутость буддизма тех лет, мешавшие дальнейшему продвижению буддизма и чайной культуры в широкие народные массы.
Очевидно, что и буддизму, и чаю не хватало простоты и демократичности: оба были слишком сложными, элитными, а потому недосягаемыми для обычных людей.
Причины, на наш взгляд, кроются во внутренней логике буддизма, который часто сравнивается с колесницей, способной перевозить людей из мира страдания в мир спасения.
Ранний буддизм (Тхеравада) восходит к древним общинам, которые стремились сохранить учение Будды в максимально чистом виде через строгую дисциплину, долгую индивидуальную практику аскетизма.
Это был путь к состоянию архата — человека, который полностью устранил жажду желаний и неведение. Задача состояла в том, как через практику прекратить страдание в собственной жизни. Идеал архата предполагал сознательное отрешение от мирской жизни.
Постепенно внутри буддизма укрепились взгляды, указывавшие на ограниченность и даже эгоистичность пути архата. Освободиться самому — значит оставить других в сансаре. Это казалось недостаточным проявлением сострадания.
Приверженцы этих взглядов были против ограничения спасения узким кругом избранных и настаивали на спасении для всех, считая, что потенциал стать Буддой заложен в каждом. Они отделились от Тхеравады, назвав её буддизмом малой колесницы (Хинаяна), а свое учение — буддизмом большой колесницы (Махаяна).
Можно сказать, что Хинаяна «копала» в глубину и была религией элитных профессионалов, в то время как Махаяна двигалась в ширину, увеличивая вместительность колесницы спасения. Фактически это были две стороны одной медали, где в первом случае делался упор на качество, «индивидуальной сборке», а во втором внимание уделялось количественному расширению числа спасенных. Колесница постепенно росла, двигаясь из Индии в Китай и, наконец, добралась до Японии.
Эзотерический буддизм, Сингон, Тэндай и позднее Сото, во главе с Догэном, считаются ответвлениями большой колесницы, причем по социальной вовлеченности колесница учения Тэндай во главе с Сайтё считается наиболее вместительной.
Учение Догэна, наоборот, отличалось особой строгостью и исходило из постулата, согласно которому просветление не приходит извне, а требует полного и всецелого усилия человека.
Догэн считал, что если пробуждение реально, оно должно проявляться не только в медитации, но и в том, как ты ешь, пьешь, моешься, говоришь, спишь и работаешь. Вся жизнь рассматривалась как практика и была строго регламентирована.
В монастыре Эйхэйдзи Догэн учредил подробные правила повседневной жизни, которые во многом скопировал с правил дзенских монастырей Китая.
Это не абстрактные наставления, а очень конкретные инструкции: как входить в зал, как складывать одежду, как брать чашу, как двигаться в коридоре. Догэн написал отдельные тексты о правильном приготовлении пищи — например, наставление повару (Тэндзо Кёкун), где объяснял, что готовить рис — это такая же практика, как сидеть в сидячей медитации дзадзэн.
Чаепития были также регламентированы, и эта строгая система правил позднее нашла свое отражение в японской чайной церемонии. Догэн различал два основных вида чая — «домашний чай для еды» (банча?) и «особый чай» (матча?).
Побывав в Китае династии Сун, Догэн вслед за Эйсаем привез в Японию новое направление буддизма — дзен. Если согласно традиционному буддизму человек практикует чтобы стать Буддой, дзен утверждал обратное: «Ты уже Будда и поэтому способен на практику».
Буддизм, нацеленный на индивидуальную практику получил название «буддизм своей силы». Именно таким он оставался до периода Камакура. Он всё ещё был слишком далек от народа: перегружен строгими правилами, сложными ритуалами и суровой дисциплиной.
Махаяна в Японии была «буддизмом для всех» по замыслу, но продолжала оставаться «буддизмом для избранных» по степени социальной реализации. Такой буддизм иногда называют «буддизм на горе» или «буддизм своей силы».
Структурная логика буддизма легко переносится на чай. Высококачественный, элитный чай, которым в первую очередь заняты чайные профессионалы, а также связанные с ним знания и навыки можно рассматривать как «чай своей силы» или как «чай малой колесницы».
Повседневный чай, как спасение, доступное для широких масс, напротив, является «чаем большой колесницы». Он требует от человека минимальных знаний и усилий: это «чай иной силы», термин, который созвучен с буддизмом иной силы, у истоков которой стоял Синран.
Синран, живший с Догэном в одну эпоху, так же, как и Догэн, прошёл многолетнюю практику в знаменитом своей строгостью монастыре на горе Хиэй, но так и не достиг просветления.
Даже после 20 лет практики Синран не смог преодолеть в себе человеческие желания иметь семью и жить в обществе. Это навело его на мысль, что суровая практика является серьёзным барьером, делающим буддизм недоступным для широких масс.
Синран создал учение Чистой земли, которое стало подлинной революцией в японском буддизме. Он утверждал, что и обычные люди, те, кто слаб, несовершенен и подвержен страстям также могут и должны быть спасены.
Более того, он считал, что именно «плохие люди», не способные к строгой аскезе, являются подлинным объектом милости Будды Амиды.
По Синрану, «плохой человек», сознающий свою грешность, намного ближе к спасению, чем монах, упивающийся личными достижениями. Это очень напоминает высокомерных чайных гуру, свысока смотрящих на «низкокачественные» чаи и тех, кто не разбирается в чае и пьет дешевый чай.
В отказе от опоры на свою силу усматривается нечто намного большее, чем упование на нечто божественное. Это — отказ от главного зла — раздутого эго.
Реформа Синрана устранила высокий порог спасения. В школу Чистой Земли мог вступить любой мирянин. Были сняты запреты на брак и употребление в пищу мяса. Достаточно было просто повторять слова «Наму Амидабуцу!» (Доверяюсь милости Будды Амида).
Снятие высоких барьеров объясняет, почему школы Чистой земли и Истинной Чистой земли стали самыми массовыми школами японского буддизма.
Так в Японии появился массовый, народный буддизм, который называют «буддизмом у подножья», что также говорит о его фундаментальной значимости.
Подобно тому, как учение Синрана обращалось не к избранным монахам, а к простым мирянам, так и повседневный чай изо дня в день верой и правдой служит обычным людям, составляющим основу общества и главный объект чайной культуры.
Повседневные чаи «иной силы» освобождают от необходимости сосредотачивать на чае внимание, контролировать количество чайного листа, температуры воды, времени заваривания и т.д. Они подобно Будде Амиде полны милости: великодушно прощают ошибки заваривания и сопровождают в любых жизненных ситуациях. Залей чай кипятком и ты спасен!
Такой подход может показаться чересчур упрощённым, но и он не обходится без «своей силы», не отрицает важности ежедневной практики — центрального стержня любой культуры. Сначала нужно купить чайничек кюсу и найти вкусный чай, вскипятить воду, заварить чай и разлить его по чашкам. Угостить чаем друзей или близких. Вымыть чайничек с чашками, выражая им благодарность. Жить.