Как мы уже говорили ранее, в своих попытках познать мир, который живет как цельный организм, человек буквально режет его на куски субъективным скальпелем своего мировоззрения.
Чтобы разобраться в реальности, он буквально разбирает её на части: делит на хорошее и плохое, черное и белое, высшее и низшее.
Но если освободиться от общественных шаблонов «хорошо-плохо» и посмотреть на мир глазами несмышленого ребенка, то мы увидим мир таким, каков он есть, во всем его уникальном многообразии. Учение буддизма о пустоте говорит нам, что в мире изначально нет ничего хорошего или плохого: и красота, и безобразие мира — в глазах смотрящего. И если он видит в лице насекомых врагов, то его глаза буквально превращаются в пестициды.
Японский философ Нисида Китаро, долгое время изучавший и практиковавший дзен, называл непредвзятое детское видение вещей чистым опытом.
Чистый опыт – это состояние непосредственного, нерефлексивного, до-субъектно-объектного переживания. Это момент, когда вы полностью поглощены чем-либо, подобно ребенку, увлеченному любимой игрушкой, и нет разделения между вами как воспринимающим субъектом и объектом — тем, что вы воспринимаете. Нисида Китаро считал не загрязнённый мышлением чистый опыт отправной точкой познания.
Переживанию чистого опыта мешает наше субъективное мышление. Оно не покидает нас ни на миг, на уровне рефлексов защищая корыстное эго. Нисида отмечал:
«В нас, видящих и слышащих, всегда включена наша индивидуальность. Даже если речь идет об одном и том же сознании, оно никогда не бывает совершенно одинаковым. Например, даже если смотреть на одну и ту же корову, фермер, зоолог и художник увидят её по-разному, в соответствии со своим внутренним образом.
Один и тот же пейзаж, в зависимости от душевного состояния, может показаться ярко прекрасным, а может — мрачно печальным. Как говорится в буддизме, в зависимости от состояния ума этот мир может стать и раем, и адом.»
Нисида Китаро, «Исследование добра» с. 82
Но именно этот чистый опыт и начинает разрушаться в момент, когда ребёнка учат
быть взрослым и благоразумным: «Научись отличать добро от зла, хорошее от плохого!»
Учителя и родители хотят сделать из ребенка «взрослого человека», на самом деле превращая его в обычную, заурядную с точки зрения буддизма личность обывателя «бомпу», которая способна видеть мир лишь через призму личных предвзятостей и стереотипов, что дает ей определенные гарантии безопасности.
Ребенок, которому в чашку налили зеленый чай, видит его просто как налитый в чашку зеленый чай. Взрослый же обычно будет примешивать к этому видению свой предыдущий опыт — «Этот горький зеленый чай.» или знания — «Это зеленый чай из Удзи!», «Это зеленый чай с пестицидами!» что не позволит ему видеть чай непосредственно, объективно, без отсылки к своему субъективному, «нечистому опыту».
В разделении мира на себя и других посредством «разделяющего разума» буддизм видит главную причину человеческих страданий.
В качестве средства преодоления разделяющей бинарной матрицы буддизм предлагает отказ от собственного эго и полное слияние с объектом.
Примером такого слияния может служить человек, который, выбирая подарок для лучшего друга, забывает про свои деньги, не считается с ними, как бы превращаясь в друга и радуясь за него, воображая, как друг будет рад увидеть ценный подарок.
Другой пример: солдат, идущий в бой за родину. В этот момент он отказывается от своей жизни, входя в состояние самоотверженности «無我» (отсутствие я), полностью отождествляя себя с родиной, которую защищает.
Но стоит только солдату или покупателю подарка переключиться на эгоистичный, бинарный режим «объект-субъект» — «моя жизнь — родина», «мои деньги — мой друг», убрав знак равенства, как успешная реализация поставленных ими задач окажется под угрозой провала.
Дзенский монах Догэн (1200-1253) в своих «наставлениях для повара» всячески подчеркивал важность единства разума и вещей (物心一如). Во время приготовления риса он предписывал поварам видеть в кастрюле свою голову, а в воде — свою жизнь. (Наставления повару, с. 73)
Естественное, не затуманенное нашими знаниями многообразие мира хорошо передает фраза «Ива зеленая, цветы — красные. Это их истинное лицо».
Она взята из стихотворения Су Дунпо — китайского поэта, художника, каллиграфа, государственного деятеля и большого любителя чая XI века (эпоха династии Сун) откуда она перекочевала в сокровищницу дзенских высказываний. Уникальная реальность заключена в самой своей форме. Форма — это проявленное содержание (諸法実相).
Перенося фразу китайского поэта в сферу чая, можно сказать «Банча — легкий вкус. Гёкуро — насыщенный вкус». Перед нами два разных чая и вкуса.
Исследователь дзен-буддизма Судзуки Дайсэцу подчеркивает необходимость непосредственного опыта, который возможен лишь при полном проникновении в объект познания с помощью неразделяющего разума.
В качестве примера он приводит попытку познания цветка. Для наглядности, попробуем заменить слово цветок на чай:
«Если хочешь познать чай — стань чаем.
Стань чаем, чтобы раскрыться,
стань чаем, чтобы купаться в свете,
стань чаем, чтобы принимать удары дождя.
И когда это станет возможным,
только тогда чай заговорит с тобой.
И ты узнаешь радость и страдание чая,
познаешь жизнь, пульсирующую в его сердце, но не только это —
через знание чая ты познаешь тайну всей вселенной.»
Нужно просто стать чаем? Через 10 лет после посещения плантации чайного фермера Дзиро Катахира в Сидзуоке, мне наконец кажется понятным смысл надписи на деревянной доске, висящей в его чайной комнате — «Вложи в чай свою душу!»
Для того, чтобы снять дуальность «субъект-объект» чайным фермерам и продавцам следует «превратиться в чай» и поставить себя на место потребителей: иными словами, достичь просветления.
В таком случае наступит идеальный мир, в котором и люди, и вещи будут цениться уже просто за то, что они есть. Такова система оценки мира мерилом Будды, линейкой, на которой нет делений. Эта ценность называется онтологической (бытийной).
Однако, мы живем в бренном, дуальном мире, где вещи оцениваются по шкале личной выгоды (損得の物差し). Как указывает Хиро Сачия в своей книге «Введение в дзен», люди оценивают вещи с позиции «функциональной ценности»: насколько та или иная вещь пригодна. Стр. 89
Однако эта пригодность, функциональная ценность, под которой мы понимаем качество, часто распределена неравномерно: например, чай, плохо справляющийся с функцией повседневности, безопасности и т д. подается как высококачественный, но на самом деле более выгоден продавцу, нежели покупателю.
Такая ситуация не устраивала Огаву Яэко уже полвека назад. Она писала, что «ставить себя на место потребителя товара должно быть естественной практикой производителей» и было непонятно, для чьей выгоды сделан «хороший чай»: для покупателя или для продавца. Стр. 19, 39.
Как, продолжая жить в современном обществе и не уходя в отшельники, люди могут улучшить себя, а заодно «вложить себя» в чай? Как хотя бы на немного сократить разрыв между его идеальной буддийской и недостаточно функциональной «земной» ценностью? Где путь к спасению?
В этом отношении за более чем 2500 лет буддизмом накоплен огромный опыт. К спасению ведут два основных пути, о которых мы расскажем в следующей главе.