Старик и ребёнок, описанные Марком Аврелием, не есть примеры разных субстанций, а две неразрывно связанные части единого целого, два разных этапа роста человека, каждый из которых обладает своими характерными свойствами. Дети растут и обучаются, чтобы заменить взрослых. Старики нужны, чтобы передавать свой опыт новым поколениям. Важны и те и другие.
В чае этот универсальный принцип действует аналогично. Молодые чаи синча хороши насыщенным вкусом и ярким ароматом, а зрелые чаи банча лучше подходят к еде и для утоления жажды. Их свойства и ценности различны.
С течением времени и под воздействием различных факторов одни свойства меняются на другие. Молодость переходит в старость, трусость — в смелость, сила — в слабость, слабость — в силу, глупость — в мудрость и т.д. Свойства не только меняются естественным образом, но и могут быть изменены человеком искусственно.
Искусственное изменение свойств вещей для удовлетворения широкого спектра потребностей и есть культура. Чай, который мы пьем, — есть культурное благо, продукт, полученный в процессе окультуривания — искусственного изменения естественных свойств чайного растения.
Мы видели, как по мере изменения технологии, сенча превращался в чай фукамуси, котловой чай камаирича превращался в пропаренный тамарёкуча. Меняя сорта чайного куста, внося больше удобрений и применяя затенение, фермеры превращали тамарёкуча в аналог гёкуро.
Но несмотря на эти, казалось бы очевидные факты, многие склонны верить, что вещам изначально присущи те или иные «врожденые» качества. Одни убеждены, что зеленый чай горький, другие считают, что настоящий сенча должен иметь красивый зеленый цвет, третьи верят, что матча полезен для здоровья, в ходзича содержится мало, а в гёкуро — много кофеина.
Все эти утверждения справедливы лишь частично, ибо реальный мир намного сложнее и разнообразнее: многие разновидности сенча имеют золотистый цвет напитка, а в некоторых сортах ходзича содержится приличная доза кофеина. Упрощенное видение мира в формате «врожденых качеств» фактически отрицает саму возможность его изменения, а также ведет к созданию стереотипов.
Если бы вещи и люди обладали раз и навсегда фиксированными, неизменными свойствами, то мир бы окаменел и прекратил развитие. Все бедные всегда оставались бы бедными, злые злыми, добрые добрыми, низкие низкими, а горькие — горькими.
На самом же деле мир находится в постоянной динамике: всё течёт и изменяется. Такое, истинное положение вещей буддизм объясняет через так называемое учение о пустоте, согласно которому все вещи пусты, то есть свободны от собственной, независимой сущности.
Пустота не значит «ничего нет» — это значит, что ничто не существует само по себе и не обладает неизменными качествами. Любая вещь возникает лишь как сочетание причин и условий и исчезает, когда эти условия меняются.
Например, повседневность чая, выражаемая словами «повседневные чайные и рисовые дела» не является вечным, неотъемлемым свойством японского чая. Из поколения в поколение люди создавали и ценою осознанных усилий поддерживали чайную культуру — систему причин и условий существования этого важнейшего свойства чая.
Важнейшим из этих условий было умелое использование «красоты старца» — массовое производство доступных и питких чаев банча. Но как только «старик банча» был обесценен иерархической системой оценки качества, повседневность японского чая стала ослабевать, постепенно приводя к деградации повседневной чайной культуры, процессу, получившему название «отход от чая».
Проблема состоит не только и не столько в корыстных интересах чайной отрасли, сколько в догматичном, субъективном видении качества чая и игнорировании повседневных потребностей рядовых потребителей.
Как и полвека назад чайная отрасль продолжает видеть истинную ценность чая лишь в «привлекательности ребенка»: элитных чаях с высокой добавленной стоимостью, секреты правильного заваривания которых неизвестны и непонятны для большинства потребителей.
Ситуация, описанная в книге Огава Сейдзи «Слушаю чай» (2007) фактически не изменилось и по сей день:
«Дело было около 27 лет назад. Я посетил начальника отдела по развитию полеводства Министерства сельского и лесного хозяйства. Поскольку как раз тогда начали обсуждать тему «отхода от чая», разговор естественным образом перешел к этой теме. (…)
В ходе беседы начальник отдела небрежно бросил фразу: «Мы изо всех сил производим превосходный чай, а потребители его не пьют. Это возмутительно. Нужно выделить бюджет и перевоспитать народ». Я был поражен его высокомерием, но чувствую, что образ мышления, лежащий в основе этого высказывания, до сих пор глубоко укоренился в чайной индустрии.
«Мы поставляем хороший чай, но потребители его не пьют. А всё потому, что они не понимают достоинств нашего чая. Если мы объясним им эти достоинства, они обязательно будут его пить» — похоже, они думают именно так.
Постоянно звучат лозунги: «Чай полезен для здоровья. Лекарственный эффект, например, подавления роста раковых клеток, доказан в экспериментах на животных» и так далее. Усердно проводится пиар. Устраиваются курсы по обучению тому, как правильно заваривать вкусный чай.
Производители изо всех сил стараются заставить пить и покупать именно их чай. (При этом они не думают о том, чтобы изменить сам чай.)
Я считаю, что вместо того, чтобы навязывать его таким образом, лучше было бы дать людям такой чай, который бы они сами захотели пить с удовольствием. Тогда потребители сами стали бы приходить и покупать его.
Я неустанно об этом говорю, но меня никто не слышит. Вспоминается история Эзопа: «Можно привести лошадь к водопою, но нельзя заставить её пить». Именно в такой ситуации мы находимся. Я прошу: пожалуйста, делайте такой чай, который люди сами захотят пить.» Стр. 178-179
Огава Сейдзи пишет о том, что нужен «достойный чай», подчеркивая, что проблема современного чая даже не в высокой цене и необходимости настаивания в заварнике кюсу:
«Если чай будет действительно достойным, то люди не побоятся заплатить высокую цену и не поленятся использовать заварник». Стр. 73
Корень проблемы в видении «достойного чая». Автор видит его глазами потребителей как вкусный и полезный повседневный напиток.
Чайная промышленность также уверена, что предлагает достойный чай, но видит его, что называется, со своей колокольни как товар высшего качества.
Огава Сейдзи требует объективного видения вещей, которое дзен рассматривает как просветление (прозрение, «сатори»). Дзенский взгляд, видящий вещи такими какими они есть, удивительно перекликается с описанным у Марка Аврелия «проникновенным взглядом», дающего видение мира, которое «доступно не всякому, а открывается лишь тому, кто действительно сблизился с природой и ее делами.»
В книге автора изложена история фермера Кимуры Акинори. В ней, помимо слова «просветление», использован дзенский термин «мусин», который можно перевести как «бесстрастие», о котором говорил Марк Аврелий.
«Около тридцати лет назад, будучи глубоко тронутым книгой Масанобу Фукуоки «Революция одной соломинки» (издательство «Сёкудзюся», первое издание — 25 сентября 1975 года), я решился на смелый шаг и перешел к методу земледелия без удобрений и пестицидов.
Однако четыре гектара земли, которые раньше давали богатые урожаи, пришли в плачевное состояние: 600 яблонь перестали плодоносить и даже цвести. Я переживал, что они засохнут, но продолжал бороться на протяжении шести лет. В конце концов, загнав себя в тупик и даже подумывал о самоубийстве пока в моей жизни не наступил столкнулся с поворотный моментом.
Мой взгляд упал на дикую яблоню в зарослях, на которой висели великолепные плоды. Пока я размышлял о том, почему на дереве, к которому совершенно не прикасалась рука человека, выросли такие плоды, ко мне пришло просветление.
Я беспристрастно вглядываюсь в яблоко. Если присмотреться, вредители и полезные насекомые существуют в идеальном балансе. Пестициды — это мои глаза.
Я начал принимать природу такой, какая она есть, и жить с ней в согласии. Прошло два года. Яблоки стали вкусными, перестали гнить и начали пользоваться таким успехом в интернете, что мгновенно распродавались.
«Главный герой — это яблоня. Человек не выращивает яблоки, он лишь помогает создавать среду, в которой им легко расти Сначала сердце, потом техника. Не проще ли стать дураком? Главное — любовь». Стр. 22
Согласно буддизму причиной всех бед и страданий является пристрастное разделение мира на хорошее и плохое, в корне которого лежит эгоистичное разделение между собой и другими. (Производной такого мышления является и разделение чайных листьев и стебельков и т д).
Возомнив себя «царем зверей», человек наивно полагает, что он сильнее его матери — природы и способен улучшить её, оберегая «нужный» чай и убивая «ненужных» сорняков и «вредителей». Забывая, что мир — неделимый живой организм и человек является неотъемлемой его частью, он в конце концов уничтожает себя сам.
Кимура Акинори сбрасывает оковы эгоизма и, признав первенство природы, сливается с яблоней и людьми, которые будут есть яблоки.
С точки зрения пустоты он абсолютно прав. И яблоки и чай пусты по своей природе и лишь наполненные любовью они смогут вернуться к людям.