Итак, найдена идеальная форма повседневного чая — гурича! Готова долгожданная «таблетка» для всех желающих интегрировать зеленый чай в свою повседневную жизнь. Идёте в магазин, покупаете гурича и пьёте на здоровье с утра до вечера!
Вопрос повседневного чая кажется решенным раз и навсегда, но на самом деле это не более чем повод для рождения очередной догмы, которая игнорирует изменчивость мира.
Как мы уже говорили, в то, что принято называть гурича (пареный тамарёкуча, йонкон) уже успели вселиться элементы неповседневности, что требует сброса настроек до уровня базовой умеренности.
Гурича это не есть исключительная обитель повседневности, не частный особняк с постоянной пропиской. Табличка «гурича» висит на гостинице (форме) где могут останавливаться и подолгу жить самые разнообразные, например, элитные постояльцы (содержания) вроде упитанного толстяка Умами.
Форма обманчива, вместительна и непостоянна, но и содержание не сидит на месте: оно динамично, так как не привязано к форме раз и навсегда. Гурича — отнюдь не единственное пристанище повседневности.
Если гурича не будет следовать принципу умеренности, начнет поедать слишком много удобрений, прозябая в тени, то изменится его сущность: повседневность покинет его и переселится в другую, более подходящую форму.
Если гурича перестанет удовлетворять условия повседневности, то она уйдет из гурича точно так же, как когда-то ушла из гёкуро и сенча. Скорее всего она укроется в банча — там ей уютнее. Но надолго ли?
А если условия изменятся и кусты, где растут листья банча, тоже начнут затенять, много кормить и поливать пестицидами, то, может быть, повседневность вовсе покинет чай и пойдет искать пристанище в воде? И это станет фактическим концом национальной чайной культуры.
Формы и содержания постоянно находятся в поиске максимального удобства, а потому меняются, то создавая гармонию, то конфликтуя. Формы вмещают в себя разные содержания, а одно содержание живёт в многообразии самых различных, порой неожиданных форм.
Например, Хатано Косукэ обнаруживает то, что мы называем свойствами повседневности в дешевом чае фукамуси — «домашнем чае фермера» компании Итоэн. Автор цитирует объяснение, написанное на чайной упаковке:
«Мы выбрали глубоко пропаренный чай из Сидзуоки второго сбора, оставили как есть почки, полные умами, стебельки, источающие сладкий аромат и чайную крошку, создающую густую зелень настоя, а потом аккуратно всё просушили.
Внешний вид неоднороден, но даже если заварить этот чай кипятком, вкус не будет слишком терпким, а аромат будет полон свежей зелени».
Объяснение финальной просушки — приятная подробность. С виду чай не похож на фукамуси. Вкус далек от изысканного. Скорее, это чай среднего сорта, который плотник мог бы пить большими глотками во время перерыва. Его простой и честный вкус, проходящий через горло без неприятного послевкусия, а также естественный желтоватый цвет настоя вызывают симпатию.» Стр. 41-42
Далее автор заводит речь о чае компании Чикумейдо, которая пытается уйти от модного фукамуси и продвигает нерафинированный чай арача. Что характерно, под и тем же названием могут продаваться разные чаи.
«Раз уж речь зашла о домашнем чае фермера, то компания Чикумейдо из Сидзуоки под этим названием также выпускает нечто подобное.
Это чай из региона Каванэ, цена — 1000 иен. (…)
«С давних времен в семьях производителей чая существует обычай оставлять часть первого урожая года (ичибанча) для собственного потребления.
Местные жители называют этот чай «номича» (чай для питья) и с удовольствием пьют его на протяжении долгого времени. Это — необработанный чай-сырец чаем «арача», сохранивший свою первозданную простоту.
По этой причине форма листьев грубая, оставлены стебли и чайная пыль, но вкус получается мягкий и очень честный». (…)
Итак, каким же был «домашний чай фермера» от Чикумейдо? По вкусу и аромату он вполне заслуживал проходной балл. В нем хорошо чувствовалась простота необработанного чая арача. В первую очередь потому что при финальной просушке ему не был придан «аромат огня». В этом чае присутствовал искренний диалог, связывающий чайный лист и человека.
Раньше Тикумэйдо открыто заявляла, что не продает чай глубокой пропарки, но тем не менее на прилавке лежало несколько пачек фукамуси. Из разговора с продавцами я понял, что его у них только небольшая часть.
Идея продавать нерафинированный чай арача зародилась ещё раньше из желания ответить на запросы людей, которые хотели избежать «бедствий» (?) фукамуси и просили арача, не подвергшийся глубокой пропарке.
Я тоже часто заказывал не пропаренные глубоко чаи грубой обработки по почте. Обычно это были чаи с легким, освежающим вкусом, от которого становится легко на душе.
Если вдруг арача станет популярен по всей стране, то те, кто долгое время зарабатывал на жизнь производством фукамуси наверняка очень удивятся, не понимая, как им быть дальше.
Зато, по крайней мере, потребители к востоку от Канто с радостью встретят этот чай как «благодатный дождь во время засухи».
«Вот он — настоящий чай, дарующий покой», — возможно, скажут они.
Этот чай заставил меня предаться таким мечтам. Позже, когда я разузнал в Чикумейдо, что этот арача делают из сорта ябукита.
Меня поразило, насколько разные чаи можно сделать из одного и того же ябукита, используя разные способы обработки.» 44
Далее автор рассказывает о том, что бум здорового образа жизни породил моду на порошковый чай, который многие делают в компактных мельницах и пьют, добавляя кипяток, а также используют в еде и десертах.
«Не то чтобы я лично влился в этот тренд, но в то же время нельзя не приветствовать, что стремление к здоровому образу жизни помогает людям использовать в разных формах.
Но если не углубляться в разговоры о чайных церемониях, то думается, что основным носителем чайной культуры является листовой чай, аккуратно завариваемый в чайничке кюсу методом «энча». И как бы ни менялся внешний вид чая от эпохи к эпохе, я твердо уверен в необходимости правильной передачи вкуса и аромата японского чая.
Именно поэтому нужна такая форма чая, которая бы передавала его истинную сущность. Сможет ли глубоко пропаренный чай фукамуси справиться с этой задачей?
Возможно найдутся такие, кто скажет: «Но ведь есть замечательные чаи-победители чайных конкурсов, есть выдающиеся мастера ручной скрутки. Культурная традиция сохраняется. Ведь само существование чайной церемонии означает продолжение культуры, не так ли?»
Но такие разговоры далеки от обычных потребителей. Да и от обычных производителей чая тоже. Чтобы чай победил на конкурсе используются особое сырье, оборудование и методы, а чай, скрученный вручную выдающимся мастером может быть доведется выпить лишь один раз в жизни, а может быть и не доведется.
Я же имею в виду чай, живущий в каждом уголке повседневного быта. Я допускаю, что могут быть и иные мнения, но не является ли именно это «живущее в каждом уголке» тем, что можно назвать культурой? И можно ли считать носителем этой культуры чай фукамуси?» Стр. 45
Перебирая различные формы существования чая, такие как арача, фукамуси, порошковый чай и др., Хатано Косукэ приходит к пониманию сущности чайной культуры — способности чая «проникать в каждый уголок повседневного быта», к тому, что мы называем повседневностью чая.
Автор также указывает на то, что на протяжении всей истории в центре повседневного чаепития всегда находился листовой чай. Анализируя особенности разных видов чая и степень их приближенности к жизни рядовых потребителей, автор ищет лучшую форму, способную максимально воплотить сущность чая и передать её будущим поколениям.