Приколько смотреть старые японские фильмы.
Там все и везде пьют зелёный чай!
Ну а теперь детали, в которых кроется чайный дьявол. )

С момента, когда девушка вносит в комнату поднос с чайничком кюсу до момента, когда сидящая на татами женщина начинает разливать чай в чашки проходит около трех минут.

Дом довольно большой, двухэтажный, так что с момента заваривания на кухне до входа в комнату скорее всего прошло около минуты.

Все эти четыре минуты чайные листья, лежащие внутри чайника взаимодействуют с горячей водой, то есть завариваются.

«Правильное» время заваривания современного сенча «по учебнику» — около минуты — иначе чай перезаварится и даст горечь.

Но люди в кадре очевидно никогда не читали чайных учебников! Они спокойно сидят и обсуждают свои дела, не обращая внимания на чай. Никто не пользуется песочными часами чтобы вовремя предотвратить неминуемое перезаваривание! Просто сидят и разговаривают о своем.

Лишь договорив, женщина неторопливо берет в руки чайничек и начинает разливать чай в чашки…

Как так? Неужели эти двое с самурайской стойкостью готовы пить горький пере заваренный сенча?

Конечно же нет. Ведь домашняя жизнь это не место для битвы, а зеленый чай — живущий рядом друг, верный спутник и слуга человека.

Именно таким был зеленый чай, который пили герои кинокартины. Он совсем не похож на сенча, который продается сегодня в супермаркетах и чайных магазинах.

Смею предположить, что герои пили либо крупнолистный чай банча, либо близкий по размеру и форме к банча «банчеобразный сенча». Банча имеет более грубые, жесткие листья, которые устойчивы к кипятку и дают людям возможность спокойно общаться. И стоит банча в разы дешевле сенча, что делает его особенно дружественным.

Период высокого экономического роста второй половины прошлого века подтолкнул японский чай в эру утонченной премиальности.

Свернутые под сильным давлением аккуратные иголочки сенча стали символом качества японского чая как и сотню лет назад в период реформ Мейдзи.

Именно тогда они вошли в моду, удовлетворяя запросы американских покупателей, ценивших игольчатую форму.

Перезаваривания американцы не боялись ибо, залив сенча кипятком и настояв до горечи, они обычно добавляли сахар и молоко, примерно так же как сегодня во всем мире сахар и молоко добавляют в матча: совсем не по-японски.

Ведь в те годы сенча наравне с шелком был важнейшим экспортным товаром, добытчиком иностранной валюты. Именно в те годы японцы стали скручивать сенча в красивые прямые иголки…

Под иностранным нажимом из повседневного напитка сенча был «скручен» в капризный при заваривании и неудобный в быту элитный товар, недешевый предмет эстетического любования. Сенча утратил свою «банчевость» — органическую связь с его зрелым, крупнолистным родителем — банча.

На банча стали смотреть как на дешевый, второсортный чай, что редко снизило объемы его производства. Банча и банчеобразный сенча «янаги» почти полностью исчез с магазинных полок.

Так японский чай почти полностью утратил свою главную ценность, свою душу — способность интегрироваться в повседневную жизнь обычных людей. Это универсальное свойство чая, лежащее в основе любой чайной культуры, мы предлагаем называть термином «повседневность чая».

повседневностьчая #банча #повседневныйчай

Кадры из фильма «Братья и сестры семьи Тода» (реж. Ясудзиро Одзу, 1941)