Подводя итоги модернизации чайной отрасли в эпохи Эдо, Мэйдзи и Тайсё, можно отметить, что по мере приближения к рубежу XIX и XX веков всё больше усилий прилагалось для премиализации сенча — улучшения его товарных характеристик и, в первую очередь, привлекательной формы.
По мере перехода от слабой скрутки момикири, разработанной Нагатани Соэном, форма сенча была преобразована из свободной, округлой формы «паучьих лапок» в форму прямых иголок, предпочитаемых в первую очередь американскими покупателями.
В 1923 году Йосикава Кайдо писал следующее:
«Со времен Мэйдзи и Тайсё до сегодняшнего дня прошло уже более пятидесяти лет. Нынешняя эпоха, наступившая после Реставрации Мэйдзи, приняла западную культуру и смыла старые обычаи. Мы живем в современном обществе, где научные исследования достигли своего пика во всех сферах и повсеместно горит энтузиазм к преобразованиям.
Однако, если задаться вопросом, насколько за это время продвинулось и развилось чайное дело, то окажется, что весь прогресс ограничился лишь внешней эстетикой: улучшением формы и блеска цвета чайного листа. По сути, всё свелось к радикальному изменению внешнего вида чая.
Типичным примером упора на красоту является продукт под названием «Тэнка-ичи» («Первый под небесами»), созданный в префектуре Сидзуока. Этот чай тонок, как игла, и красив как настоящее произведение искусства, однако в самой сути чая — его вкусе и аромате — не произошло никаких качественных улучшений». (Стр. 124)
В действительности изменения формы не могли не повлечь изменений в содержании. Как показывают архивные материалы Мэйдзи и Тайсё, опубликованные Хидэки Кувабарой, в жертву красивой форме нередко приносился естественный вкус и аромат чая.
После перехода от ручной обработки к машинной тенденция упора на форму осталась мейнстримом чайной промышленности. Приоритет визуальной эстетики сенча был закреплен в стандартах оценки качества, которые по сей день практикуются на чайных конкурсах.
В 1835 году была создана премиальная — затененная версия сенча — гёкуро. В период Мэйдзи изначально округлый по форме гёкуро был вытянут в игольчатую форму, превратившись в символ высшего качества.
Традиция считать безупречную форму и выращивание в затенении синонимами абсолютного качества чая продолжает жить в наши дни.
Столь однобокое видение качества чая игнорирует два его важнейших аспекта: повседневность и разнообразие. В результате повсеместной премиализации и стандартизации японскому чаю был нанесен непоправимый удар: пострадала традиционная культура повседневного чаепития, исчезло множество региональных видов банча, столетиями являвшихся фундаментом чайной культуры Японии.
Об этом, в частности, пишет Масамицу Такау в послесловии к своей книге «Чай путешествует по свету» (2006):
«В этой книге я уделил особое внимание истории японского чая в Новое и Новейшее время, стремясь приблизиться к его истинному облику.
В процессе исследования я узнал, что сенча не является традиционным напитком Японии в том смысле, как мы привыкли думать. Главным героем повседневного чаепития всегда был банча, и у этого чая в каждом регионе существовали свои разнообразные способы производства и употребления, глубоко укорененные в местной культуре питания.
Популяризация метода производства сенча, предпринятая правительством Мэйдзи в рамках политики развития промышленности, была обоснованным решением с точки зрения государственных интересов того времени.
Вероятно, это было правильно. Однако, какими бы ни были намерения, правительство Мэйдзи разрушило богатую и разнообразную культуру повседневного чаепития, существовавшую в регионах.
Банча разных сортов и способов обработки стали называть «подделкой», их отвергали как «неправильный чай», подвергали гонениям и презирали. К чему это привело? Сегодня по всей стране сорта банча, у которых не осталось преемников, продолжают бесследно исчезать один за другим.
Период стремительного экономического роста нанес по ним очередной удар. Те виды банча, которые до этого потихоньку продолжали производить и пить в семьях для собственного потребления, в одночасье лишились тех, кто мог бы перенять это мастерство.
Люди, которые должны были стать продолжателями традиций, уехали в города. Сейчас почти всем, кто еще делает и пьет региональный банча, уже за семьдесят. Это те, кто в 1960–70-х годах успел перенять основы жизненного уклада от своих семей.

Последующие поколения там больше не живут.
Конечно, есть логика в подходе «пусть гибнет то, чему суждено погибнуть». Раз что-то перестало быть нужным и исчезло — значит, так тому и быть. Но я не могу согласиться с тем, чтобы так легко отбрасывать культуру питания — важнейший элемент, составляющий основу нашего существования. Ведь именно она должна приносить в нашу жизнь ту самую необходимую полноту и богатство.
Исследование видов банча, разбросанных по разным уголкам страны, сопряжено с чувством горечи — это словно погоня за заходящим солнцем. Но я уверен, что когда-нибудь смогу представить вам результаты этой работы».
Май 2006 года
Масамицу Такау
Крушение традиционной культуры повседневного чаепития, о которой писал Масамицу Такау, на наш взгляд, вызвано падением качества японского чая. В своем стремлении премиализировать и стандартизировать продукт чайная промышленность понизила его повседневность и региональное многообразие. Попытки повысить качество в итоге привели к его понижению.
Эти деструктивные процессы продолжались в течение всего XX века, встречая сопротивление на местах со стороны сознательных производителей и продавцов. Высокий платежеспособный спрос эпохи высокого экономического роста (1955–1973) обусловил очередной пик «борьбы за качество», окончательно добивший большую часть чайных традиций.